РОМАНСКИЙ И ГОТИЧЕСКИЙ СТИЛИ – ЕДИНСТВО И ПРОТИВОПОЛОЖНОСТЬ

Инженерная графика
Сборочный чертеж и спецификация
Обозначение материалов
Построение лекальных кривых

Правила нанесения размеров

Геометрические построения
Позиционные задачи
История искусства
Французский стиль в русской архитектуре
Романский стиль
Искусство Барокко
Средневековая готика
Архитектура русского классицизма
Художественная роспись тканей
Японские мотивы в тканях модерна
Холодный батик

АРХИТЕКТУРА РУССКОГО КЛАССИЦИЗМА

Произведения русского классицизма составляют не только важнейшую главу истории русской и европейской архитектуры, но и наше живое художественное наследство. Это наследство продолжает жить не в качестве музейной ценности, но и как существенный элемент современного города. К зданиям и ансамблям, созданным в XVIII и начале XIX века, почти невозможно приложить наименование памятников архитектуры—настолько прочно сохраняют они творческую свежесть, свободную от признаков старости.

Движение, начавшееся в русской архитектуре примерно с 60-х годов XVIII века, очень быстро проявило тяготение к большому стилю, стремившемуся охватить все отрасли строительной деятельности и утвердить себя как единую систему архитектурных законов.

На протяжении ряда десятилетий — от начала 60-х годов XVIII до 30-х годов следующего, XIX века—эта идея единого и притом универсального стиля не переставала владеть умами и творческими исканиями русских архитекторов. Отклонения от единой архитектурной системы, основанной на идеалах классики, не меняют существа дела: как ни многоразличны были отдельные архитектурные направления, сменявшиеся на протяжении этого периода, какими разнообразными особенностями ни отличаются манеры отдельных мастеров, архитектура в целом действует в течение всей этой большой исторической эпохи как единая национальная школа.

В процессе своего развития архитектурный классицизм сумел охватить системой композиционных, строительных и пластических приемов все области архитектурно-строительной деятельности и бытовой художественной культуры: от грандиозных ансамблей столицы до рядового провинциального особняка; от (сложного комплекса загородной дворцово-парковой резиденции до скромной помещичьей усадьбы; от уникального дворцового здания до типовых производственных и административных построек; от монументального архитектурного образа до деталей бытового убранства и обстановки жилья. Вся сложность и противоречивость русской жизни и русской культуры XVIII и начала XIX столетия объемлется в архитектурном отношении приемами и формами того стиля, который начался с робкой интерпретации античных и западноевропейских образцов и завершился созданием громадного национального художественного движения.

Начиная с самых ранних своих проявлений процесс формирования архитектурного классицизма происходил одновременно как бы в двух встречных направлениях: становление стиля осуществлялось и «сверху» и «снизу».

СТАНОВЛЕНИЕ КЛАССИЦИЗМА

Нет никакого сомнения в том, что важнейшим фактором развития всей русской архитектуры в эту эпоху явилось строительство Петербурга, новой столицы, русского города нового типа, заложенного в пору великого исторического перелома. Именно на стройке Петербурга созрела и окрепла новая школа русской архитектуры.

Но в то же время становление новой архитектуры осуществлялось и «внизу»: в бесчисленных усадьбах, в провинциальных городах, обстраивавшихся, перестраивавшихся и возникавших вновь на новых землях русского юга; в разнообразном деревянном строительстве — городском и сельском; в бескрайней деревянной Руси, во всех концах которой с удивительной быстротой были усвоены приемы и формы все того же «нового стиля». Это движение распространяется и вширь и вглубь, проникая сквозь толщу безымянного сельского мелкопоместного и провинциального строительства к народному зодчеству. В XVIII—'XIX веках создаются произведения и типы, соединяющие русскую избу с ампирным особняком, бревно традиционного сруба —с классической колонной, двускатную кровлю той же избы — с античным фронтоном, народную резьбу по дереву — с пластикой архитектурного рельефа.

Эта вторая, «внестоличная» линия развития русского классицизма, как в фокусе, преломляется в архитектуре Москвы XVIII и начала XIX века. Москва в эту пору являет собой как бы синтез всей внестоличной русской культуры: и в застройке города, столь непохожей на регулярную планировку Петербурга, и в московских жилых домах — полугородских-полуусадебных, и в строительстве подмосковных усадеб находят свое законченное выражение черты архитектурного классицизма, неразрывно связанные с русской усадьбой и русской провинцией. Мы увидим, какое существенное значение имел для всего развития русской архитектуры этот встречный процесс становления стиля; именно благодаря ему архитектура классицизма так скоро приобрела характер не какого-то верхушечного, наносного, а тем более заимствованного течения, а сделалась национальным движением, выражающим самые разнообразные и глубокие стремления русской культуры.

Романский стиль (от лат. romanus — римский) развивался в западноевропейском искусстве X—XII веков, один из важнейших этапов развития средневекового европейского искусства.

Готика — период в развитии средневекового искусства, охватывавший почти все области материальной культуры и развивавшийся на территории Западной, Центральной и отчасти Восточной Европы с XII по XV век. Готика пришла на смену романскому стилю, постепенно вытесняя его. Хотя термин «готический стиль» чаще всего применяется к архитектурным сооружениям, готика охватывала также скульптуру, живопись, книжную миниатюру, костюм, орнамент и т. д.

РОМАНСКИЙ СТИЛЬ Преобладающие и модные цвета: коричневый, красный, зеленый, белый. Линии: бочарные, полуциркульные, прямые, горизонтальные и вертикальные.

В развитии европейской архитектуры раннего средневековья можно выделить два периода, два стиля: романский (XI-XII вв.) и готический (XIII-XV вв.). Вторая из этих двух стадий - готическая - возникла путем эволюции романской архитектуры и означала переход ее на новую, более высокую стадию развития.

ПЕТЕРБУРГ В СЕРЕДИНЕ XVIII СТОЛЕТИЯ Середина XVIII века знаменует собой новый этап в архитектурном развитии Петербурга. Этот этап —будем условно называть его елизаветинским— неразрывно связан с деятельностью Растрелли, наложившего властную печать своих вкусов и своего гениального мастерства на архитектуру серединных десятилетий.

В эту пору закрепилось значение реки как основной композиционной оси городского плана. Застройка центральных площадей с исключительной силой подчеркнула осевое значение Невы в архитектуре города. Система трех площадей, переходящих одна в другую и образующих единую главную площадь вдоль берега, — площадь, к которой сходятся главные лучевые магистрали города, — создала исключительный по своей архитектурной и масштабной силе центр столицы. Обстройка этого центра крупнейшими монументальными зданиями (Адмиралтейство, Исаакиевский собор, Сенат и Синод, Главный штаб, Биржа)

КЛАССИЦИЗМ В МОСКВЕ Но классицизм развивался и по другому руслу. Если основой петербургской архитектуры были синтезирующие городские ансамбли, то в Москве классицизм проявил себя прежде всего в «малом мире», в мире отдельного жилого дома, особняка, городской усадьбы.

Античность – рождение стиля Древняя Греция Начало стиля как такового было положено приблизительно в V в. до н. э. в Древней Греции, искусство которой стало основой для общеевропейской культуры. Мировоззрение древних греков характеризуется предельным рационализмом, стремлением подчинить все логике, что вело к освобождению мышления от рабского подражания, следования канонам.

Искусство Византии просуществовало приблизительно с I по XV вв. Его главной задачей стало не отображение земного мира, а проникновение за пределы земных вещей, в мир божественный. Устремление к Идее, к Бесконечности стало для византийцев важнейшей эстетической задачей. Если античный храм был перекрыт плоской крышей, то в византийской церкви над центральным кораблем возвышался купол, возносивший зрителя ввысь, к небосводу, – и это конструктивное решение воплощало в себе основной эстетический принцип.

Выше уже говорилось о том, что стиль не всегда передает особенности времени, в которое он возникает и развивается, а зачастую воплощает только идеалы и мечты творцов. Эпоха Возрождения (XV – XVI вв.) представляет собой яркий пример такого несоответствия искусства и действительности, она была преобразованием умов, а не жизни, воображения, а не реальности, культуры, а не цивилизации. В действительности реальная жизнь даже наиболее передовых городов того времени была полна средневековой жестокости, войн, заговоров, кровопролитий

СТРОИТЕЛЬСТВО ПЕТЕРБУРГА

Строительство новой столицы явилось для XVIII столетия не только громадным политическим, военным и народнохозяйственным предприятием, но и великим общенародным делом, в таком же смысле, в каком в XVI столетии национальным делом русского народа было созидание и укрепление Москвы. В архитектурном отношении строительство Петербурга означало редчайший в новой истории случай планировки и застройки громадного города на месте, свободном от строительного груза прошлого. Не случайно к этому новому городу начали с первых же лет его жизни применять всевозможные схемы и планы «идеальных городов», намереваясь осуществить здесь, на пустынных невских берегах, тот идеал «регулярности», который владел умами многих поколений архитекторов, философов, политиков, утопистов—от позднего средневековья до времени французского абсолютизма. Планы Петербурга, предложенные начиная с 1714года и завершающиеся генеральным планом Леблона, — это, в сущности, различные варианты все той же идеальной схемы «регулярного города»; в ней нашли отражение и давние мечты теоретиков Ренессанса, и отдаленные отзвуки утопии Кампанеллы, и рационалистически трезвые, но от этого не менее абстрактные и условные градостроительные планы французских и английских теоретиков XVII столетия.

Вся дальнейшая градостроительная история Петербурга—это, в сущности, история постепенного, но настойчивого преодоления отвлеченной геометрической схемы «регулярного города», которую пытались было навязать новой столице ее первые планировщики, воспитанные на образцах и идеалах Версаля. Но это преодоление осуществлялось не в форме возврата к допетровским традициям и образцам, а как творчество нового градостроительного и архитектурного идеала, проникнутого глубокими национальными традициями и многосторонне связанного с мировым архитектурным развитием. Кропотливая и напряженная работа архитекторов-планировщиков серединных десятилетий XVIII века, работа, еще очень мало изученная, направлена к тому, чтобы, сохраняя исходный принцип регулярности, создать на берегах Невы живой архитектурный организм. Этот организм менее всего мыслился его строителям как условное сочетание прямых перспектив, прямоугольных площадей, замкнутых дворцовых массивов, уличных магистралей, пересекающихся под обязательным прямым углом; именно таким сочетанием был план Леблона, и именно потому новый город не подчинился этому плану. Перемещение центра города с Васильевского острова на Адмиралтейскую сторону было первым отступлением от основной схемы леблоновского плана. Основные массивы новой застройки начали группироваться не внутри водной петли, как это намечал Леблон, а вдоль реки, так что Нева стала не только защитным рубежом и водной артерией города, но и главной осью городского плана. Тяготение к реке было той основной силой, которая предопределяла характер застройки раннего петровского Петербурга. Причем эта сила двигала развитие города не стихийно, а совершенно последовательно, отражаясь и закрепляясь в сменявших одна другую планировочных композициях. Эти композиции — создание русской градостроительной и архитектурной мысли. Петр Еропкин, Михаил Земцов и Алексей Квасов могут почитаться ее основными и наиболее плодовитыми выразителями.

Когда в 1737 году вновь учрежденная «Комиссия о Санктпетербургском строении» разрабатывала детальные планы застройки и развития отдельных частей столицы, в них сказались прежде всего результаты внимательного изучения природных особенностей нового города и тех сложных требований, которые были поставлены государственной властью перед новым центром империи. С другой стороны, в этой работе не переставали проявлять себя и старые традиции русского градостроительства. Эти последние выразились в той глубокой верности природе, которая заставила строителей Петербурга подчинить всю планировку города его наиболее мощному природному фактору —полноводной реке, а самую сетку городских улиц крепко связала с пейзажами невской дельты. Река не только вошла в планировку города своими многочисленными каналами, протоками, островами устья — она определила собой в дальнейшем весь архитектурный облик столицы, она дала свой масштаб площадям и проспектам Петербурга, она продиктовала архитектурно-пространственное построение центра города и взаимосвязь его главнейших опорных частей и архитектурных массивов. В геометрическую схему регулярного плана новый город внес чисто русское чувство безграничного простора, и, быть может, именно это сочетание петербургских просторов с геометрической четкостью основных линий застройки и составляет самую характерную особенность новой столицы.

БОРЬБА ЗА СТИЛЬ В АРХИТЕКТУРЕ ПЕТРОВСКОГО ВРЕМЕНИ

Преодолению градостроительных схем западноевропейского абсолютизма сопутствовал и другой не менее важный процесс. История застройки и архитектурного развития Петербурга ознаменовывается борьбой за собственное архитектурное лицо города. Если основные идеи генерального плана имели своим истоком градостроительное творчество европейского абсолютизма, то типы и формы первых значительных сооружений петровского Петербурга ориентировались на иные западноевропейские образцы. Прототипами значительного числа первых дворцовых, правительственных и общественных зданий Петербурга явились преимущественно архитектурные образцы Скандинавских стран и Голландии.

Географическое соседство и относительная близость климатических и иных природных условий предопределили это близкое родство ранних построек Петербурга с архитектурой городов Скандинавии и Голландии. Очень большое число ранних петербургских построек обнаруживает тяготение к своеобразной «барочной готике», господствовавшей в XVII и начале XVIII века в этих странах Северо-Западной Европы.

Более того, общий облик петровского Петербурга, поскольку его можно воссоздать по старым гравюрам и описаниям, напоминает приморские города этих стран. Историческая и культурная противоречивость этого явления обнаружилась очень быстро. Архитектурные мотивы и образы, по природе своей чуждые русской культуре, не могли пустить сколько-нибудь глубоких корней в архитектуре новой столицы. К тому же самый характер нового города, великие исторические чаяния, с ним связанные, меньше всего соответствовали этому сближению его облика с архитектурой европейской провинции.

Петербург с первых десятилетий своей жизни заявил о себе как о городе мирового масштаба. Этот город не мог удовлетвориться архитектурными прототипами, какие были к лицу Голландии, Швеции, Дании и другим близлежащим странам северо-западной периферии Европы. Замечательной чертой всей дальнейшей истории Петербурга представляется не тот факт, что эти образцы были первоначально им использованы, а то, с какой быстротой они были преодолены и затем почти вовсе исчезли из архитектурного арсенала русской столицы. Не случайно из множества церковных и правительственных зданий петровского Петербурга, увенчанных характерными для городов Северо-Западной Европы высокими шпилями и другими барочно-готическими деталями, сохранились для дальнейшей жизни столицы только два таких архитектурных образца: колокольня собора Петропавловской крепости и центральная башня Адмиралтейства. При этом первый из этих образцов лишь формально связан с западноевропейскими башенными и церковными зданиями XVII века, по существу же, архитектурная роль Петропавловской колокольни и ее гигантского шпиля восходит, конечно, к традиционному русскому образу столпообразной вертикали, господствующей над всей городской застройкой и утверждающей идею мощи и «столичности» города. Иначе говоря, Петропавловская колокольня представляет собой петербургскую аналогию московской колокольни Ивана Великого.

Именно в качестве такой аналогии была задумана Петром эта доминирующая над городом вертикаль, и именно потому строитель новой столицы придавал такое значение ее быстрейшему осуществлению.

На главную